На сайт "Иврит через мозг"
На предыдущую страницуК оглавлению книгиНа следующую страницу

Урок 19. Бойся гостя стоЯщего

Итак, о том, что курс окончен, уже было сказано. Гость в лице автора книги попрощался с хозяевами, пожелал им спокойной ночи, вышел в прихожую, надел шляпу и ботинки и одной рукой влез в рукав пальто. Но в последний момент какая-то реплика хозяев привлекла его внимание и он, застыв с одной рукой в рукаве, вновь ударился в рассуждения. Именно на этот случай в русском языке предусмотрена пословица: бойся гостя стоЯщего. Но что уж делать - поздно, не убереглись. А гость вдруг вспомнил, что лингвистикой мы уже занимались, математикой, педагогикой, статистикой и историей тоже, а вот философией - ну совершенно забыли. А не мешало бы.

Наше восприятие иврита

Что происходит с человеком, когда он принимается изучать новый язык? Происходят всякие разные процессы, и зависит это в первую очередь от того, как человек относится к изучению. Если он учил инглиш или дойч в школе, все было просто. "Джон рабочий, у него есть двое детей, утром он чистит зубы". Примерно на таком же уровне мы общаемся и с ивритом, пока изучаем его в ульпане, и это объективная необходимость, не зависящая от того, хороший нам попался ульпан или плохой. То, чему нас научили, мы можем сказать, а остальное нас не волнует.

Качественный скачок происходит, когда мы выходим за стены ульпана и пытаемся высказывать на новом для нас языке все подряд, все то, что мы до сих пор высказывали на русском (или любом другом родном). И здесь нас ждет потрясение (это уже не философия, а даже немножко психология). Оказывается, что для многих понятий, с которыми мы сжились, в новом языке нет слов! Не предусмотрено, и все тут.

Иногда начинает казаться, что для того, чтобы разговаривать на этом новом языке, надо разговаривать на какие-то другие темы. Ну, правда: вот ведь "они" разговаривают - и на все у них слов хватает, а мне каждый раз хочется сказать что-то такое, что на "их" языке не выражается.

Только с ивритом мы дошли до такого этапа, с инглишем и дойчем просто условий не было, и мы виним во всем иврит. И не замечаем, что даже в нашем родном языке тоже не хватает многих слов, которые как раз есть в иврите. Нам они не нужны, мы к ним не привыкли, они нам кажутся излишеством. Кто из нас раньше задумывался, что кому-то может понадобиться слово מִישֶׁהִי (кто-то женского рода)? Если в русском есть сад, парк и сквер, а в иврите גַּן (сад), פַּארְק (парк) и פַּרְדֵּס (цитрусовый сад), то нам катастрофически не хватает слова сквер и кажется совершенно лишним слово פַּרְדֵּס. Что это, если не предвзятость? Нам кажется, что иврит - он почти как русский, но вот на некоторые слова наложено вето (или табу, или эмбарго). "Да и нет не говорите, черный с белым не берите".

Один человек в минуту грустного настроения написал такие строки (публикуется с его дозволения): "Неуемной тоской пробирается жуть в мой отравленный моах. Я хочу отпереть, отворить, распахнуть, а не просто лифтоах". И невдомек ему было, что гипотетический израильтянин, изучающий русский язык, должен ощущать нехватку куда более насущных слов: לִגְרֹם ,לְעַדְכֵּן ,לְהִתְיַחֵס ,לְטַפֵּל... В русском языке рядом с понятием "еда" есть понятия "голодный" и "сытый". Рядом с понятием "питье" таких понятий нет, а есть просто - "хочет пить", "не хочет пить". В иврите же имеются все эти слова (рис. 19.1).

אֲכִילָה
еда (процесс)
שְׁתִיָּה
питье
לֶאֱכֹל
есть
לִשְׁתּוֹת
пить
לְהַאֲכִיל
кормить
לְהַשְׁקוֹת
поить
מַאֲכָל
кушанье
מַשְׁקֶה
напиток
רָעֵב
голодный
צָמֵא
-
רָעָב
голод
צִמָּאוֹן
жажда
שָׂבֵעַ
сытый
רָוֶה
-
שֹׂבַע
сытость
רְוָיָה
-

Рис. 19.1. Примеры "недостающих" слов в русском языке

Человека можно понять. Он привык, что у него есть ноги и уши, ногами положено ходить, а ушами слушать. И тут у него все это отобрали и поставили неизвестно для чего крылья и рога. Он хочет пошевелить ногой - и не может. Он хочет навострить ухо - и не может. Он в ужасе, а окружающие смеются и говорят: "А ты ту же самую мысль рогами вырази!" И он видит, что сами они действительно успешно выражают мысли рогами, и от этого только еще больше сгущается безысходность.

Хотя при ближайшем рассмотрении оказывается, что не такие уж это и рога и вовсе не настолько уж крылья. Видимо, именно поэтому советуют думать сразу на том языке, на котором надо выражать мысль, а ни в коем случае не на родном. В чем разница между тем способом и этим? Один из двух говорящих знает, что вот такого-то слова в языке нет и быть не должно, ему и в голову не приходит, что кто-то мается от отсутствия этого слова. А другой придумал фразу на родном языке, три слова перевел, а для четвертого буквального аналога не нашлось - и с ним случилась истерика.

Вот давайте переведем на иврит фразу: "Я хотел взять с полки книгу Шекспира, но не нашел и взял первую попавшуюся". Кто с личным запасом слов, кто со словарем, но все могут перевести это почти до конца. Заминка наступает на "первой попавшейся". Среди того, что нам объясняли, мы такого не помним, то ли есть похожее слово в языке, то ли нет, да и как вообще искать такое в словаре? Паника, трагедия! Да ничего подобного, просто не надо зацикливаться. Израильтянин скажет: לָקַחְתִּי סְתָם מַשֶּׁהוּ (взял что-нибудь просто так). Просто? Гениально просто. Рога, крылья?.. По-русски действительно не звучит, но кто просил, чтобы звучало?

Ситуацию скорее можно сравнить с рекой. Нам надо перейти на тот берег, и мы привычно направляем стопы в сторону моста. А вот у них (читай: тоже у нас) моста нет. То ли еще не построили, то ли закрыли на реконструкцию, то ли плата за вход высока. Но не остаются же они на этом берегу! Они переплывают на пароме, о существовании которого нам было невдомек.

Языки не обязаны вообще быть похожими друг на друга. Напротив, надо удивляться тому чуду, что у них, развивавшихся независимо друг от друга, есть хоть что-то общее. Это такое же чудо, как то, что разные народы, разделенные морями, горами и пустынями, придумали песни и танцы. Вообще неизвестно, много ли на свете понятий, для которых есть обозначение во всех языках. Недаром говорили древние: "Сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек". Даже если принять, что у разных языков есть общие истоки, чудесно то, что в иврите и русском есть похожие звуки, похожие части речи, вообще похожие грамматические категории, похожие по смыслу слова и похожие принципы образования фраз. Требовать, чтобы оно еще и полностью совпадало, - просто безумие.

Судьба иврита и наше место в ней

А надо сказать, что иврит, в силу своей уникальной истории, очень отличается от других языков по подбору слов и по способу выражения мыслей.

В языке небольшого народа, проживающего на берегу Северного Ледовитого океана, имеются десятки слов, обозначающих снег в разных его состояниях. В иврите на эту тему есть одно только слово שֶׁלֶג. (Каждый уважающий себя автор считает своим долгом отметить этот факт.) У того народа от снега зависит вся жизнь - забьют ли тюленя, можно ли запрягать оленя, все связано с тем, какой и где сегодня снег. В Израиле - не было бы видимого издали снега на вершине горы Хермон, могло бы не быть и единственного слова שֶׁלֶג.

Каждый народ в свое время решал, что ему важно и что нет, для чего надо взять много разных слов, а для чего можно обойтись одним. Одно ивритское слово לִפְתֹּחַ переводится на русский десятком других, зато русское слово "надеть" имеет десяток переводов на иврит. Несчастье в том, что этот вопрос - чего надо много, а чего меньше - в иврите решался давно. Тогда не были столь насущны такие понятия, как отпереть, расстегнуть, распаковать или включить, но было важно с какой-то точки зрения, что человек надевает.

В таком состоянии язык лежал в холодильнике тысячи лет. Вынули - а он прекрасно сохранился, как 2000 лет назад был, так и есть. И тут принципиально возможны два разных подхода.

Один подход заключается в том, чтобы быстро-быстро провести язык через все то, что тут без него совершилось за тысячелетия. Это, собственно, сейчас и происходит стихийным образом. Например, понятие "включить" (по отношению к электроприборам) совершенно не отражается глаголом לִפְתֹּחַ. И вот люди вспомнили, что есть другой глагол - לְהַדְלִיק ("зажечь" - свечу, а в наше время и лампочку, и отсюда уже недалеко и до телевизора и т.д.).

Другой подход - это продолжать держать язык в холодильнике, а любую попытку продвинуть его к современным нуждам расценивать как покушение на чистоту речи. Этого подхода придерживается Академия языка иврит, считающая себя (справедливо или нет - мы сейчас не выясняем) законодателем мод в языке. Именно Академия постановила, что включают телевизор глаголом לִפְתֹּחַ (ведь во времена Талмуда вряд ли кто задумывался над этим вопросом).

Мы приехали в Израиль в те времена, когда развитие иврита как современного языка еще не закончилось. Волей-неволей нам тоже придется творить его, или участвовать в дискуссиях о языке, или хотя бы вставать на ту или иную сторону в этих дискуссиях - самим тем фактом, что мы будем употреблять то или иное слово, ту или иную его форму. И для того, чтобы нам сознательно в этом участвовать - одновременно учить язык и создавать его, - как ни для чего другого необходимо знание внутренней структуры языка, его характера и привычек.

И этому тоже был посвящен наш курс.

Вопросы

1) Один человек, по делам часто бывающий в центре абсорбции, почему-то произносил его название как "меркац-клита". Если отбросить версию, что это просто антисемит, то какую методическую ошибку он совершил?

2) Вот написанное без огласовок название профессии: גפר צמיגים. Огласуйте (озвучьте) эти два слова без словаря.

3) Выпишите как можно больше русских слов с корнем "-прав-". Рядом с каждым напишите ивритский перевод. Получились ли и на иврите слова с одинаковым корнем?

На предыдущую страницуК оглавлению книгиНа следующую страницу
На сайт "Иврит через мозг"